Ричард Кавендиш: Поклонение Дьяволу

Силы, создавшие Вселенную и управляющие ею, являются единоличными творцами всего сущего, и ответственность за существование зла возлагалась на них в той же степени, в какой отдавалось должное за проявления добра. В вопросах слишком обыденных, чтобы находиться в ведении богов, ответственность за беды и страдания возлагалась на злых духов, менее могущественных, чем боги, зато более многочисленных.
Древние иудеи верили во множество разнообразных сверхъестественных существ и приписывали им злые влияния. Изначально Ягве рассматривался всего лишь как один из многих богов. Другие боги принадлежали соседям иудеев и расценивались пророками Ягве как злые силы, враждебные Ягве и его народу. Ранние христиане не отказывались и от языческих богов, но считали их реальными злыми существами – демонами.
Древнее представление о Ягве как об одном из многих богов сменилось верой в то, что он является Единственным Творцом Вселенной и всего находящегося в ней, как это описано в Книге Бытия. Из этого логически следовало, что сам Ягве должен был быть источником зла и добра одновременно, как это сказано у пророка Амоса: «Будет ли в городе зло, если Господь не сотворит его?» То же утверждается и у пророка Исайи: «Я творю свет и делаю тьму; я устанавливаю мир и порождаю зло; я, Господь, – творец всего». И снова в Экклезиасте: «Добро и зло, жизнь и смерть, нищета и богатство исходят от Бога». Убеждение, что источник зла находится в Боге, перешло в Каббалу, в которой злые силы исходят или проистекают из сефирот, являющихся эманациями Бога. Этим объясняется относительная незначительность Дьявола в иудейской традиции, по сравнению с христианской, так как наличие сверхъестественной злой силы необязательно, учитывая, что в целом Господь несет благо.
В Ветхом Завете Ягве зачастую причиняет зло людям. В одном случае, разгневавшись на иудеев, Ягве внушает Давиду произвести перепись, чтобы потом покарать это преступление и наслать мор, уничтожив 70 000 человек. В других случаях Ягве действует через подчиненных ему духов. Разгневавшись на Ахава и задумав уничтожить его, он собирает вокруг своего престола воинство небесное и говорит: «Кто уговорит Ахава, чтобы он пошел и пал перед Рамофгилеадом?» Воинство небесное принялось нерешительно спорить, пока к Ягве не вышел дух. «Я уговорю его.„ Я пойду и стану лживым духом во языцех всех его пророков». Ягве согласился, и Ахав был благополучно убит.
Иудеи верили не только в духов, подчиненных Ягве и окружавших его престол, но и в злобных демонов и волосатых духов, населявших одинокие безлюдные места. Но в этой ранней традиции нет ни малейшего намека на веру в Дьявола – великого Князя зла и главного противника Бога. Фигура Дьявола возникла позднее, и отрывки из Ветхого Завета, изначально не имевшие к Дьяволу никакого отношения, начали использоваться как авторитет для подтверждения его существования.
Происхождение Сатаны
Лучше править в Аду, чем прислуживать в Раю.
Д. Мильтон. Потерянный Рай
Имя «Сатана» происходит от еврейского слова, означающего «противник». В первых книгах Ветхого Завета, написанных еще до вавилонского пленения иудеев в VI веке до н. э., слово «сатана» используется в значении «неприятель». Ангел Господень «встал на дороге, чтобы воспрепятствовать ( satan )» Валааму. Сатана не обязательно являлся чем-то сверхъестественным. Филистимляне отказались принять Давида из страха, что во время сражения он переметнется и станет их «сатаной», то есть противником.
В более поздних книгах, созданных после вавилонского пленения, появляется слово «сатана». Это – ангел, один из приближенных Господа, выполняющий обязанности обвинителя людей перед лицом Бога. В Книге пророка Захарии, вероятно, относящейся к концу VI века до н. э., пророк видит Иисуса, стоящим перед Господом. По правую руку от него стоит сатана, «чтобы противодействовать ему. В этом содержится намек на то, что сатана излишне ревностно исполняет свои обязанности прокурора, так как Господь пеняет ему на то, что он обвиняет благочестивого человека.
В первых двух главах Книги Иова, скорее всего написанных через сто лет после Захарии, сатана все еще является обвинителем людей, но теперь он обретает ярко выраженные зловещие свойства. Сыновья Бога предстают перед Ягве, и сатана вместе с ними. В выражениях, явно имеющих зловещий оттенок, сатана заявляет, что он «ходил по земле и обошел ее». Ягве хвалит Иова за праведность, но сатана возражает, что Иову легко быть праведником, поскольку он счастлив и богат. В качестве испытания Ягве позволяет сатане убить детей Иова, его слуг и скот, но Иов не шлет проклятий Богу за эти несчастья, философски замечая: «Бог дал, Бог взял, да будет благословенно имя Господа». Но сатана не удовлетворяется этим. «Кожа за кожу, а за жизнь свою отдаст человек все, что есть у него. Но простри руку Твою и коснись кости его и плоти его – благословит ли он Тебя?» И Господь позволяет сатане поразить Иова проказой, однако тот продолжает сохранять ему верность.
В этом рассказе сатана намерен уничтожить веру Иова в Бога и является прямым орудием наказания Иова. Но он действует только с соизволения Бога, и считается, что он делает полезное дело. Он пытается выявить порок, свойственный людям. Позднее выработалось представление, что злобное рвение сатаны стало столь же отвратительным Богу, сколь оно было отвратительным человеку. В Первой книге Еноха, не включенной в Ветхий Завет, но оказавшей сильное влияние на ранних христиан, сатана уже не впускается на небеса. Енох слышит голос архангела Фануила, который «запрещает сатане являться перед Богом и обвинять тех, кто обитает на земле». Там так же упоминаются «ангелы кары», чьи обязанности напоминают функции сатаны. Они готовят орудия наказания для «царей и сильных мира сего, дабы те были уничтожены». Вероятнее всего, эти тексты относятся к I веку до н. э.
Именно из этого представления о неумолимом ангеле, обвиняющем и карающем людей, вырос образ Дьявола средневекового и современного христианства. Когда Ветхий Завет был впервые переведен на греческий, «сатана» превратился в «дьявола», что означает «обвинитель» с оттенком клеветничества»
Позднее иудейские авторы попытались разделить добро и зло, представляя Ягве исключительно добрым. Но отдельные его поступки в некоторых библейских рассказах вопиюще не соответствовали такому представлению, и тогда их приписали злому ангелу. В рассказе о переписи населения, осуществленной Давидом, и мести Бога за это преступление, изложенном во Второй книге Самуила, относящейся к началу VIII века до н. э., мысль о переписи подает Давиду сам Ягве. Но в той же истории, рассказанной в Первой книге Паралипоменона, вероятно, написанной в IV веке до н. э., виновником всего оказывается Сатана. И «восстал Сатана на Израиля, и возбудил Давида сделать счисление Израильтян». Это единственное место в Ветхом Завете, где Сатана используется как имя собственное.
В позднейших иудейских текстах, а также в христианской традиции образ Сатаны выписан четче и власть его растет, пока он не становится великим противником Бога и человека, практически – хотя и не до конца – неподвластным Богу. Вполне естественно поинтересоваться, каким образом Сатана, изначально хоть и неприятный, но почитаемый сподвижник Господа, лишился его милости и превратился во врага. Одно из объяснений можно найти в Книге Бытия. Когда люди начали увеличиваться в своем числе, «сыны Божий увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал. В то время были на земле исполины», и человеческие дочери начали рожать детей от ангелов, и дети эти становились «сильными, издревле славными людьми». Возможно, рассказ намекает на существование в древние времена гигантов и героев, но умышленно или неумышленно следующий стих связывает это с появлением зла на земле. «И увидел Господь, что велико развращение человеков на земле и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время». Потому-то Господь и решил уничтожить человечество, наслав на него Потоп.
Существует несколько вариантов этой истории в других ветхозаветных книгах, но ее полная версия в более позднем изложении представлена в Первой книге Еноха – тексте, вероятно относящемся ко II веку до н. э. «И когда дети человеческие размножились, появились в те дни меж них красивые и приятные на вид дочери. И ангелы, дети небес, увидели их, и воспылали к ним страстью, и начали говорить друг другу: идемте, выберем себе жен из дочерей человеческих, чтобы родили нам детей». Эти ангелы были из племени Сторожей – тех, что бессонны. И вождем у них был Семаза или, по другой версии, Азазел. Две сотни ангелов спустилось на землю на гору Ермон. Они взяли себе жен и «начали входить к ним и развращать их». Они обучили своих жен колдовству и заговорам, ботанике и выкапыванию кореньев. Азазел научил людей делать оружие для войны – мечи, ножи и щиты. Он также познакомил их с порочным искусством косметики.
Человеческие жены родили от Сторожей детей – исполинов, которые пожрали все владения людей. «А когда люди были уже неспособны прокормить их, исполины обратились против них самих и пожрали человечество. И они принялись грешить против птиц, зверей, рептилий и рыб, и пожирать друг друга, и пить друг у друга кровь». Господь послал ангела Рафаила, чтобы тот заточил Азазела в пустыню до прихода Судного Дня, когда его бросят в вечную геенну огненную. И за остальными Сторожами был учрежден надзор, а их детей, исполинов, убили. И Господь приказал архангелу Михаилу обречь ангелов на земную юдоль до того самого дня, когда они будут брошены на вечные муки в огненную бездну. Но Земля не очистилась от зла. Из тел мертвых исполинов произошли демоны, населившие мир и ввергшие его в порок, насилие и разрушение.
В одном из текстов выдвинуто сочувственное предположение, что ангелы согрешили не столько из похоти, сколько из желания насладиться прелестями семейной жизни, как люди; это – первый намек на развившуюся позднее тему зависти ангелов к человеку. Господь объясняет ангелам, что, поскольку они бессмертны и не нуждаются в потомстве, им не положено иметь жен и детей. В дальнейшем суть рассказа свелась к тому, что зло, кровопролитие и запретные искусства появились на Земле в результате вопиющего преступления против Природы – физического союза ангельского и божественного со смертным, плодами которого стали чудовищные исполины. Похоже, что возникшее в Средневековье требование обязательной связи ведьм с Дьяволом обязано своим происхождением легенде о Сторожах. В то же время рассказ является дьявольским вариантом главного таинства христианской веры – нисхождения Божественного к смертной женщине и рождения Спасителя.
Некоторые из ранних отцов церкви, включая святого Августина, не признавали легенду о Сторожах и считали, что зло возникло в результате бунта против Бога, поднятого великим архангелом, из-за гордыни. Их уверенность основывалась на известном фрагменте из Книги пророка Исайи, где предсказывается грядущее падение царя Вавилонского:
«Как упал ты с неба, денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем: „Взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера. Взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему». Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней».
Такова основа христианской доктрины о попытке Дьявола сравняться с Богом и его изгнании с небес. Этот рассказ о лишении Сатаны милости имеет еще и то преимущество, что хорошо согласуется с мнением более поздних иудейских и христианских авторов о том, что практически Сатана являлся независимым божеством. Считается, что на небесах архангела звали Люцифер, а после изгнания стали звать Сатаной.
Этот отрывок из Книги пророка Исайи, возможно, соотносился и с легендой о прекрасной утренней звезде, блуждавшей в Эдеме и сиянии бриллиантов и света. В своей безумной гордыне она попыталась сравниться с Господом. «Люцифер, сын зари» на иврите – «Гелель бен Иахар». Иудеи, арабы, греки и римляне считали утреннюю звезду (планету Венеру) божеством мужского пола. Греки называли ее Фосфоросом, римляне – Люцифером: и то, и другое означает «носитель света». Было выдвинуто предположение, что история Люцифера основана на наблюдении, что утренняя звезда последней исчезает перед восходом солнца, из-за чего и родился миф о ее наказании за неповиновение.
Легенды о Люцифере и о Сторожах предполагают, что происхождение зла связано с падением божественных существ, согрешивших из гордыни или из похоти и обреченных за это на наказание в аду. Естественно, что вследствие объединения этих двух легенд Сторожа стали последователями Люцифера. Уже в Первой книге Еноха содержится намек на подобную возможность. В одном отрывке утверждается, что Сторожа были развращены Сатаной, сбившим их с пути и приведшим к греху, в другом Азазел – глава Сторожей – называется «упавшей с небес звездой».
К I веку н. э. Люцифер, Сторожа и Сатана были объединены, и к ним добавилась змея из Эдема. Во Второй книге Еноха говорится, что архангел Сатанаил осмелился сравняться с Богом и склонил Сторожей восстать вместе с ним. Все они были изгнаны с небес, и, для того чтобы отомстить, Сатанаил подверг Еву искушению в Эдеме. Согласно апокрифической «Жизни Адама и Евы», Сатана лишился своей славы среди ангелов, так как отказался поклоняться Адаму, чего Господь требовал от ангелов. Михаил предупредил его, что Господь будет недоволен, а Сатана ответил: «Если он будет гневаться на меня, я установлю свой престол выше звезд небесных и сам стану Высочайшим». Тогда Господь низверг Сатану и его единомышленников на землю, и в отместку Сатана искусил Еву. Здесь представление о бунте из гордыни соединяется с представлением о зависти к людям.
В Книге Бытия нет указаний на то, что змея, искусившая Еву, была Дьяволом, однако большинство христианских авторов пребывали в уверенности, что она была либо посланцем Дьявола, либо самим переодетым Дьяволом. Исходя из этого святой Павел создал основную доктрину христианства о том, что преступление Адама повергло все последующие поколения во власть Дьявола, в пучину греха и смерти, и что Господь послал своего Сына, чтобы спасти человечество. Как неповиновение Адама принесло людям смерть, так добровольное принятие смерти Христом принесло им вечную жизнь. «Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут».
Иисус и его последователи, вероятно, считали, что Дьявол обладает властью над этим миром, по крайней мере, в отношении управления мирской жизнью, роскошью и гордыней. Согласно святому Матфею, искушая Христа в пустыне, Дьявол показал ему «все царства этого мира и всю их славу». В Евангелии от Луки Дьявол заявляет, что ему дарована власть над всеми царствами этого мира: «Ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю ее». Иисус называет Дьявола «князем этого мира», а святой Павел – «богом этого мира». Позднее эти отрывки были весьма специфически трактованы гностиками, которые сделали из них вывод, что Дьявол управляет этим миром, поскольку сам создал его, а Бог пребывает где-то очень далеко.
Следующий штрих, привнесенный в образ Дьявола, – его идентификация с Левиафаном – чудовищным доисторическим драконом или змеем, боровшимся с Ягве. Пророк Исайя повествует о том, как Господь накажет «Левиафана, змея изгибающегося, и убьет чудовище морское». Легенда о победе Ягве над Левиафаном может быть связана с вавилонскими и ханаанскими мифами. В Вавилоне ежегодно отмечалась победа Мардука над драконом Тиамат, пытавшимся свергнуть богов. В ханаанском мифе бог Ваал убивает морского дракона Лофана, или Левиафана: «Когда пронзишь Левиафана, скользкого змея, И положишь конец извивающейся твари, Семиглавому тирану...»
Левиафан и Дьявол, оба являющиеся врагами Господа, преисполненные гордыни и навлекшие на себя кару, объединены в Откровении Иоанна, где появляется красный дракон с семью головами. Хвост дракона увлекает с неба третью часть звезд и сбрасывает их на землю. «И произошла на небе война: Михаил и ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них. Но не устояли, и не нашлось уже для них места на небе. И низвержен был великий дракон, древний змий, называемый диаволом и сатаною, обольщающий всю Вселенную, и низвержен на землю, и ангелы его низвержены с ним». И с небес раздается ликующий голос, ибо «низвержен клеветник братии наших, клеветавший на них пред Богом нашим день и ночь». И голос этот обрекает на горе жителей Земли, ибо «к вам сошел диавол в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени!».
В этом грандиозном видении соединяются все основные нити позднейшей христианской концепции Дьявола: «сатана», обвиняющий людей перед Богом; война на небесах, в которой воинством Господним руководит Михаил; изгнание Люцифера с небес; падшие ангелы или звезды, ставшие на его сторону; семиглавый дракон Левиафан; представление о мстительной ярости Дьявола, обрушившейся на Землю. Остается неясным, связано ли клеветничество Дьявола с поведением змея в Эдеме, однако многие поколения христиан, знавших этот текст, идентифицировали «древнего змия» с робким искусителем в Раю.
Именно христиане придали Дьяволу значимость чуть ли не Бога. Уверенные в безупречной благости Бога, они испытывали, страх от присутствия великого сверхъестественного врага, который воплощал в себе квинтэссенцию зла. Уверенность в том, что Дьявол согрешил из гордыни, остается одним из постулатов ортодоксального католицизма.
В Средние века и в начале нового времени Дьявол являлся обыденной реальностью. Он фигурировал в народных сказках, пьесах, рождественских пантомимах; о нем говорили с церковных кафедр; он усмехался или хмурился с витражей и фресок в храмах. Он и его воинство были повсюду – осторожные, всезнающие, коварные и грозные.
Зло обладает известной извращенной притягательностью, и чем большая власть приписывалась Дьяволу, тем сильнее возрастало его обаяние. Дьявол, как и Бог, постоянно изображался в образе человека, и христиане верили в бунт великого архангела против Бога отчасти и потому, что это находило отклик в человеческих сердцах. Люцифер был бунтарем, и его гордыня представлялась более приемлемым объяснением происхождения зла, чем, как ни парадоксально, вожделение Сторожей. В результате возникла тенденция изображать Дьявола в облике романтического титана, как в «Потерянном Рае» Милтона – бесстрашный и решительный бунтарь, не склонившийся перед лицом большей силы и не покорившийся после поражения, – и окружать его вольным или невольным восхищением. При таком величии власти и гордости Дьявола нет ничего удивительного в том, что некоторые стали ему поклоняться.
Люди, поклоняющиеся Дьяволу, не расценивают его как зло. Для сатаниста сверхъестественное существо, являющееся врагом всего христианского мира, представляется добрым и благожелательным божеством. Однако слово «добрый», применяемое к Дьяволу его последователями, не носит традиционного христианского смысла. Сатанисты считают: все то, что христиане называют добром, на самом деле является злом и наоборот. Хотя сатанизму, как и черной магии, свойственна известная амбивалентность, его последователи получают извращенное удовольствие от свершения зла, сохраняя при этом уверенность, что на самом деле их поступки благочестивы.
Вполне естественно, что поклонение Дьяволу как доброму божеству предполагает, что христианский Бог-Отец, Бог Ветхого Завета, был и остается злым богом, враждебным человеку, нравственности и истине. Сатанизм, доведенный до предела, клеймит и Иисуса Христа, как злое существо, хотя в прошлом секты, обвиняемые в дьяволопоклонничестве, не разделяли этого мнения.
Если Бог-Отец и Бог-Сын – творцы иудейско-христианского закона и этики – носители зла, из этого неизбежно следует отрицание всего кодекса иудейско-христианской морали и традиционных правил, на них основанных. Последователи Дьявола чрезвычайно озабочены получением чувственных удовольствий и мирскими достижениями. Они восхищаются гордыней, силой и мощью. Они стремятся к самоутверждению, власти, сладострастию, грязи, насилию, жестокости и другим сильным чувственным переживаниям. Они порицают, как мертвую, бесхребетную и бесцветную, христианскую набожность с ее добродетелями не от мира сего: самоотречением, смирением и чистотой ума и сердца. Они искренне солидарны с обвинительной строкой Суинберна: «Ты победил, о бледный Галилеянин, и мир посерел от твоего дыханья».
Как и во всей черной магии, действия, традиционно считающиеся порочными, ценятся за их психологические и мистические эффекты. Дьяволопоклонники полагают, что достижение совершенства и обретение божественного возможно через экстатические состояния, являющиеся результатом чувственных оргий, включающих в себя извращенную сексуальность, гомосексуальность, бичевание, а порой и каннибализм. Поскольку они считают христианскую церковь, особенно римско-католическую, институтом поклонения злому богу, христианские церемонии и обряды пародируются и искажаются. И эта практика является не просто позой, существует мнение, что таким образом сила, заложенная в христианских ритуалах, направляется на сатанинские цели.
Погруженные в этот мир и в эту жизнь, поклонники Дьявола полагают, что он управляет миром и служение ему вознаграждается удовольствием и властью. После смерти они надеются заново родиться на земле или попасть в ад, который является, по их мнению, не инфернальным местом пыток, а пространством, где удовольствия лишь увеличиваются и способность испытывать их значительно возрастает. Они уверены, что в конечном итоге Дьявол победит, низвергнет христианского Бога и со славой вернется на небеса, откуда он был несправедливо изгнан. И в этот день верные сторонники Сатаны пожнут плоды вечной власти и восторгов.
Приверженности одному или нескольким из этих постулатов зачастую оказывалась достаточно, чтобы быть обвиненным в дьяволопоклонстве. В этом обвиняли множество сект и групп, хотя истинные сатанисты, как и сегодня, всегда были редкостью. Чтобы избегнуть наказания, обвиняемые секты окружали себя тайнами, поэтому зачастую невозможно определить, присутствовало в них сознательное поклонение христианскому Дьяволу или нет. Даже истинный характер ведьмовства в Европе, несмотря на многочисленные свидетельства, до сих пор подвергается серьезным сомнениям. Однако все обвинения, выдвигаемые против подозреваемых дьяволопоклонников, справедливо или несправедливо, имеют одну общую черту – переиначивание христианских ценностей.
Ранний период развития сатанизма был подвержен сильному влиянию широко распространенного дуализма, предполагавшего, что противоположные боги, добрые и злые, существуют независимо друг от друга. Сам по себе дуализм не предполагает дьяволопоклонничества, но создает для него благоприятную базу. Гораздо привлекательнее быть сторонником Дьявола, если он находится в более или менее равном положении с Богом, чем в том случае, если он подчиняется ему и действует с его молчаливого согласия, как это представлено в ортодоксальном христианстве.
Основным убеждением гностических сект, обвиняемых ортодоксальными христианами в сатанизме, был дуализм. Как было замечено, «для любого гностика мир – это и есть ад». Убежденные в том, что мир пропитан злом, гностики не могли считать, что он создан добрым богом. Они считали, что Верховный Бог, принцип добра, находится в отдаленных небесах. Мир был создан и управляется мелкими божествами, называемыми Архонтами, «правителями», которые или занимают активно враждебную позицию по отношению к Богу, или вовсе не подозревают о его существовании. Некоторые гностики считали Архонтов богами планет, хранителями, мешающими человеческой душе подниматься после смерти сквозь сферы.
Главный Архонт зачастую идентифицировался с Богом Ветхого Завета, который в представлении гностиков был злым, жестоким, мстительным и коварным божеством. В пересказе своих христианских оппонентов Симон Маг и еще один гностик Менандр полагали, что мир был создан архангелами, восставшими против Верховного Божества. Сатурнин, проповедовавший в Антиохии в начале II века, утверждал, что мир был создан семью взбунтовавшимися ангелами под предводительством Бога иудеев, который вдохновил Моисея и ветхозаветных пророков повести человечество ошибочным путем.
Христиане неизменно недоумевали, слыша настойчивые утверждения, что Бог-Отец есть зло, а миром правят взбунтовавшиеся ангелы, но гностики на этом не останавливались. Они полагали, что человек был создан Архонтами и изначально греховен, хотя и несет в себе божественную искру. Некоторые говорили, что человек, созданный Архонтами, не мог стать на ноги и ползал по земле, как червяк. Верховное Божество сжалилось над ним и послало ему божественную искру, давшую бедной твари возможность подняться и вести человеческую жизнь. Теории такого рода подрывали самые устои христианства, так как если человек был порочным изначально и не терял благодати в Эдеме, то Христу не нужно было приходить и искупать человеческие грехи своей смертью.
С энтузиазмом развивая эту мысль, одни гностики идентифицировали Ягве с Дьяволом, другие утверждали, что Дьявол является добрым ангелом, врагом Ягве и Архонтов. Они переворачивали все ветхозаветные ценности, клеймя патриархов и пророков и восхваляя врагов Ягве. По теории гностиков, змей Эдема был спасителем, посланным Верховным Божеством, чтобы научить Адама и Еву различать добро и зло и дать им возможность осознать порочную природу созданного Ягве мира. Некоторые гностики восхищались Каином и указывали, что его мирное подношение зерна было отвергнуто Ягве, а кровавая жертва Авеля принята, потому что порочный властелин этого мира кровожаден. Другие чтили содомитов Кору, Дафана и Авирона, фараонов и египтян – всех тех, кого Библия обличает за поклонение другим богам и отступление от путей Ягве.
Были и такие, кто заходил настолько далеко, что обвинял Иисуса (как сына порочного Ягве) и славил Иуду Искариота за то, что тот избавил мир от этого демона. Правда, большинство считало Иисуса божественным спасителем, пришедшим освободить людей от Бога иудеев. Согласно святому Иренею (книга «Против ересей») Сатурнин учил, что на самом деле Иисус не был распят. Вместо него был распят Симон из Кирены, а невидимый Иисус, смеясь, наблюдал за этим. Из этого следовало, что все верующие в распятие Христа одурачены Архонтами и превращены ими в рабов, те же, кто отрицает распятие, знают истинное положение вещей и свободны от Архонтов.
К этим чудовищным перевертышам христианских представлений некоторые гностики присовокупляли отказ от иудейских и христианских моральных законов. Общая установка гностиков на познание, получаемое через боговдохновение, которое рассматривалось ими как единственный путь к божественному, вела к презрительному отношению ко всей традиционной морали, поскольку благочестие, в отличие от обладания гнозисом, не давало человеку возможности достичь небес. Некоторые гностики придерживались в своей жизни сурового аскетизма, чтобы освободиться от пут порочного мира. С особенным презрением они относились к воспроизводству, ибо дети лишь увеличивали количество людей, порабощенных Архонтами. Как сообщает Иреней, последователи гностика Валентина считали, что человек, получивший гнозис, становится «духовной субстанцией», то есть практически богом, и никакие поступки не в состоянии запятнать его. Уверенные в собственном божественном предназначении, они совращали своих учениц и предавались всем плотским удовольствиям «с чрезмерной жадностью». Последователи Симона Мага также вели распутный образ жизни и занимались колдовством.
Гностики даже утверждали, что в порочном образе жизни есть своя добродетель. Они считали, что мир порочен изначально, а его общепринятые моральные нормы были изобретены Архонтами для того, чтобы держать людей в повиновении. Злобный Ягве передал Моисею закон и заповеди, вдохновившие красноречие пророков. Для того чтобы вырваться из рабства, разрушить установления Архонтов и обрести спасение, нужно разрушить все традиционные этические нормы.
Некоторые гностики доводили эту мысль до такой стадии, где она уже переставала согласовываться с их дуалистическими представлениями, зато оставалась в рамках самой сути магической теории. Они утверждали, что добро и зло – бессмысленные ярлыки, а путь к совершенству заключается в том, чтобы испытать все. «Ибо они утверждали, – пишет Иреней о гностиках, полагавших, что мир создан Дьяволом, – что вещи добры или злы в зависимости от человеческой точки зрения. Поэтому они считали необходимым, чтобы, переходя из тела в тело, души испытали все, осуществили все возможные поступки и при окончательном уходе уже не желали ничего конкретного». Переселение из тела в тело было необходимым, так как в течение одной жизни адепт «не может совершить все, о чем мы не только не осмеливаемся говорить, но и помыслить себе не можем».
Все эти гностические представления хорошо согласуются с общей схемой сатанизма, которая во многом определяется именно ими. Свидетельств о том, что кто-либо из гностиков сознательно поклонялся Дьяволу, не существует. Однако не удивительно, что ортодоксальные христиане были убеждены в их дьяволопоклонничестве.
После победы христианства и признания его государственной религией в Римской империи гностические теории продолжали жить в тайных еретических сектах на Востоке и со временем были перенесены в Западную Европу. Основные секты, участвовавшие в этом процессе: мессалиты Армении, медленно продвигавшиеся на запад, начиная с IV века, и достигшие Балкан к XI веку; павликиане, процветавшие в Армении и Малой Азии с V века и перебравшиеся на Балканы в 872 году; и богомилы, утвердившиеся в Болгарии к 950 году и во многом воспринявшие свои идеи от павликиан и мессалитов и, в свою очередь, передавшие эти идеи дальше на Запад.
В XII веке основные центры богомильства находились в Боснии, северной Италии и южной Франции. Они приобретали сильное влияние на катаров (от греческого «катарой» – «чистые»), чьи первые общины появились на севере Италии в XI веке. Сто лет спустя юг Франции буквально захлестнула волна катаров, идеи которых разделяли многие представители местной знати. Первый епископ-катар был избран в северной Франции около 1150 года, и движение катаров распространилось во Фландрию и западную Германию. В 1167 году, совершая путешествие по северной Италии и южной Франции, епископ-богомил посетил верных катаров и основал новые епископства.
Катары утверждали, что Бог Ветхого Завета – Сатана, являющийся повелителем созданного им мира. Он властвует над человеческим телом, смертью и всем материальным и преходящим. Одни считали, что изначально Сатана был падшим ангелом, но другие придерживались дуалистической точки зрения и полагали, что он существовал как независимый противник истинного Бога с начала времен и пребудет им вечно.
Моральные воззрения катаров также полностью расходились с представлениями ортодоксальных христиан. Как и предшествовавшие им гностики, катары считали грехом производство детей, пополнявших стадо дьявольского мира, и утверждали, что наказ плодиться и размножаться был дан Адаму и Еве Сатаной – Ягве. Высшие адепты катаров – Совершенные, почитаемые правоверными христианами как воплощения Христа (еще один опасный признак в глазах ортодоксов), вели строго аскетический образ жизни, уклонялись от секса, насилия, лжи, стяжательства, принесения клятв и не употребляли пищи животного происхождения. Однако нижние слои катаров, гораздо более многочисленные, не соблюдали этих правил. Напротив, они в полной мере были порабощены Дьяволом, хотя, с их точки зрения, это никак не отражалось на их душах. Им казалось, что лучше удовлетворять свое сладострастие в случайных связях, чем жениться, ибо они испытывали отвращение к браку, как средству воспроизводства.
Кроме вопиющего распутства, катаров обвиняли за их высказывания о том, что любая форма половой связи, не ведущая к зачатию потомства, предпочтительнее той, что влечет за собой рождение плода (это заставило подозревать катаров во всех возможных извращениях). Таким образом, французское слово bougre, изначально относимое к катарам и означавшее «болгарин» (т. е. богомил), приобрело свое современное значение. Поскольку Совершенные мужчины, как и совершенные женщины, жили парами, это повлекло за собой обвинения в гомосексуализме.
Катары считали себя истинной Христовой Церковью. Они порицали Римскую церковь (как институт Дьявола) не только из-за того, что та поклонялась Богу, которого они считали Дьяволом, но и потому, что она все больше и больше погрязала в мирском и плотском существовании, управляемом Дьяволом. Римские католики отвечали катарам взаимностью. Было совершенно очевидно, что секта, поощряющая порок и пренебрегающая общепринятыми христианскими ценностями, должна была быть заодно с врагом. Дополнительное свидетельство сатанизма катаров черпалось из того факта, что при посвящении в Совершенные катар публично отрекался от Римской церкви и своего католического крещения. Одного этого было достаточно, чтобы оказаться в рядах приверженцев Дьявола.
Поклонялись ли катары Дьяволу – неизвестно. Вполне возможно, что некоторые из них могли прийти к выводу о том, что если католический Бог на самом деле является Дьяволом, то католический Дьявол должен быть истинным Богом. Как бы там ни было, Рим был уверен, что катары – это дьяволопоклонники, поэтому в начале XIII века папа Иннокентий III организовал против них крестовый поход на юг Франции. Катары были обвинены в поклонении Дьяволу, католики называли их сборища «синагогами Сатаны» (Откровения 2:9). Некоторые катары под пытками признавались в исполнении гимнов Дьяволу, убийстве краденых детей и изготовлении снадобий из их тел. Они якобы летали на свои сборища на метлах или шестах, смазанных маслом, а дьяволы в это время занимали их дома. Позднее те же обвинения выдвигались против ведьм.
Существовало еще несколько сект, исповедовавших дуализм и гностицизм, которые, по-видимому, прямо или опосредованно произошли от богомилов и катаров. Около 1125 года французский крестьянин Клементий из Бюси утверждал, что алтарь католической церкви является устами ада и что жениться и зачинать детей – грех. Его последователи уклонялись от этого греха, предаваясь гомосексуализму и лесбиянству, хотя периодически проводили и совместные оргии. Дети, рождавшиеся в результате этих оргий, сжигались, а из их останков изготавливался хлеб причастия.
В 1184 году Папа Римский предал анафеме вальденсов или вудуа (протестантская секта, до сих пор существующая в Европе). Их обвиняли в дьяволопоклонничестве и проведении массовых оргий по ночам, на сборищах этих появлялась собака, обмахивавшая всех своим хвостом. Вальденсов обвиняли также в каннибализме, и они приобрели такую популярность в области колдовства, что во Франции его стали называть « vauderie », а ведьм – « vaudoises ».
В начале следующего века ходили слухи о жутких сатанинских ритуалах, отправляемых немецкой сектой люцифериан. В 1227 году Папа Римский послал в Германию Конрада Марбургского, дабы искоренить ересь и реформировать там церковь. Конрад, фанатик-садист, бывший духовником святой Елизаветы Тюрингской, получал удовольствие от избиения ее и издевательств над ней. Он обрушился на люцифериан с такой жестокостью, словно был призван бороться с самим Сатаной. Вероятно, полученные им признания добывались без применения пыток, однако под угрозой смерти, если жертва не раскается. Если эти признания правдивы, то люцифериане были настоящими сатанистами. Они поклонялись Дьяволу, как творцу и господину мира, сетовали на то, что он был несправедливо и коварно изгнан с небес, и верили, что он победит христианского Бога и вернется на небеса и тогда они насладятся вечным счастьем вместе с ним. Они исповедовали все, отвергаемое христианским Богом, и ненавидели все, поощряемое им. В Пасху они отправлялись к мессе, брали в рот освященные дары, после чего выплевывали их в выгребную яму, чтобы продемонстрировать свое презрение к Христу.
На собрании у люцифериан посвящаемый в секту должен был поцеловать жабу в рот или в зад. Иногда он должен был целовать некий предмет размером с печь, который напоминал утку или гуся. Затем к нему являлся человек с черными глазами, он был бледен и холоден, как лед. Возможно, этот человек символизировал Дьявола как господина смерти. Посвящаемый целовал его и тут же терял свое католическое вероисповедание. Затем все усаживались за трапезу, а из постоянно присутствовавшей на их сборищах статуи появлялся черный кот. Посвящаемый, глава секты и один из наиболее достойных ее членов целовали кота под хвост. Руководитель спрашивал: «Чему это учит?» А один из членов отвечал: «Высшему миру». Другой добавлял: «И тому, что мы должны повиноваться». После этого гасились свечи и начиналась гомосексуальная и гетеросексуальная оргия. Затем свечи зажигались снова, и из темного угла появлялась фигура человека. Верхняя часть его тела сияла, как солнце, а ниже бедер он был черен, как кот. Руководитель отрезал кусок ткани от одежды посвящаемого и вручал его сияющему человеку, говоря: «Учитель, я отдаю тебе то, что было дано мне». Сияющий человек отвечал: «Ты хорошо служил мне, а впредь служи больше и лучше. Оставляю тебе на попечительство то, что ты отдал мне». Произнеся эти слова, сияющий человек исчезал.
Это описание церемонии посвящения довольно убедительно, по-видимому, она без труда могла быть разыграна. До нашего времени среди ведьм сохранились следы утверждения, что Люцифер, «носитель света», является солнцем (если рассматривать Дьявола как господина жизни на земле, то эта идентификация напрашивается сама собой). Возможно, сияющий человек символизировал Дьявола и как дневное солнце (сияющая верхняя часть тела), и как ночное (черная нижняя часть воплощала черное солнце, проходящее под землей сквозь область тьмы перед новым рассветом). Черное солнце могло восприниматься как вождь звезд, следующих за ним к западному горизонту и исчезающих там – звезд, упавших с небес.
Непристойное целование заднего прохода животного или человека, символизирующего Сатану, стало главным обвинением в дьяволопоклонничестве, хотя происхождение данного ритуала неизвестно. Очевидно, это действие являлось символом полной покорности, а также представляло собой извращение общепринятых норм.
Конрад Марбургский был казнен в 1233 году, но охота на сатанистов на этом не закончилась. Около 1286 года папа Гонорий IV распорядился о преследовании группы немецких еретиков-адамитов, утверждавших, что мужчины и женщины не должны носить одежд и выполнять физическую работу, они считали, что это вернет людей к состоянию невинного совершенства, в котором пребывали Адам и Ева в Эдеме. Эта вера была сочтена опасной, так как ее последователи осуждали брак, что, в свою очередь, способствовало развитию порока. С тех пор эта вера периодически возникала то в Европе, то в Соединенных Штатах, и, возможно, представление о физической и психологической пользе нудизма восходит именно к ней. В 1925 году адамиты были обнаружены в окрестностях Оровилля в Калифорнии. Анна Роудс, жрица культа, считала, что она и ее муж являют собой Адама и Еву, а их дом – возрожденный сад Эдема. Секта устраивала нудистские оргии во дворе фермы Роудсов, танцевала вокруг костра и приносила в жертву животных. По крайней мере, в одном случае был заживо сожжен ягненок, хотя неизвестно, было ли это сознательным богохульством (агнец – общепринятый символ Христа). В 1307 году французские и английские члены ордена тамплиеров были подвергнуты суду за поклонение Дьяволу в образе кота, за идолопоклонничество и ношение кушаков, освященных у головы идола, и за отречение от Христа, Девы Марии и всех святых, за то, что они плевали и мочились на распятия, за грех гомосексуализма и ритуальный гомосексуализм, предшествовавший посвящению в орден, – кандидат целовал своего руководителя в пуп, анальный проход, а также в крестец или фаллос. Утверждалось также, что члены ордена не верят в евхаристию, а его священники выпускают из канона мессы слова « Hos est corpus meum » – «Сие есть тело мое».
Многие члены ордена подтвердили некоторые из этих обвинений, признавшись в отречении от Христа, оскорблении распятия, непристойных целованиях и гомосексуализме. Одни это сделали под пытками, другие без пыток, но, скорее всего, из страха перед ними. Впоследствии большинство из них отказались от своих признаний. Великий Магистр ордена и Прецептор Нормандии заявил о ложности этих признаний, перед тем как его заживо сожгли в Париже в 1314 году.
Известно, что идол, которому поклонялись тамплиеры, выглядел как человеческая голова с курчавыми волосами. Назывался он Бафомет, что, вероятно, являлось искаженным именем «Магомет». Некоторые говорили, что это голова первого Великого Магистра, «создавшего нас и не покинувшего нас». Украшенная золотом и драгоценностями, она была бледна и страшна на вид. Кушаки, которыми прикасались к голове, впитывали в себя злую силу и казались христианам зловещими из-за предполагаемой связи с катарами. Изначально Совершенные катары носили черные рясы, подпоясанные веревками. Чтобы избежать преследований, они перешли на обычную одежду, под которой скрывалась эта веревка. Именно эта аналогия и заставляла современников содрогаться при упоминании «о веревке тамплиеров».
В 1388 году инквизиция замучила человека, признавшегося в деятельности группы вальденсев близ Турина. Ее члены поклонялись Великому Дракону Откровения – творцу мира, чья власть на земле превышала Божью. Они утверждали, что Христос был обычным смертным, сыном Иосифа, а не Бога. Они проводили религиозные службы, заканчивавшиеся оргиями, а при посвящении кандидат принимал причастие, приготовленное из экскрементов жабы: причастие это обладало такой силой, что он уже никогда не мог выйти из состава секты.
В 1453 году в Тюрингии была открыта секта Крестовых Братьев. Они практиковали самобичевание и верили, что, изгнав Христа с небес, Сатана вновь обретет свою потерянную власть и место. По ночам они тайно проводили пышные оргии.
Считается, что в начале следующего века Богемия была наводнена тысячами люцифериан. В Италии папа Юлий II приказал инквизиции начать преследования «известной секты», которая отрекалась от христианской веры, обесчестила распятие и надругалась над ними, оскорбляла святые дары и таинства, особенно евхаристию, и считала Дьявола своим господином и учителем, кому и поклонялась.
К этому времени гонения меняют свое направление, сосредоточиваясь на ведьмах. Многие секты обвинялись в проведении тайных ночных сборищ и в поклонении Дьяволу – обычно в образе человека, кота или козла. Некоторые из них особенно порицались за веру в то, что Дьявол управляет этим миром и рано или поздно низвергнет Бога. Но даже когда подобные свидетельства отсутствовали, другие еретические поступки, отвергавшие христианские ценности, классифицировались как сатанинские: отречение от христианства и враждебность церкви, осуждение брака и воспроизводства, убийство детей и каннибализм, сексуальные оргии и гомосексуализм. Многие из этих признаков сатанизма появляются вновь в судах над ведьмами.
Ведьмовство
Во всех сказках есть нечто необычное. В чем эта необычность? В том, что появляющееся существо обладает иной природой, даже если оно приходит в человеческом обличье и удовлетворяет вполне человеческие потребности подвластных ему людей.
Но оно холодно, ненасытно, жестоко и иллюзорно. Его не может удовлетворить теплая кровь младенцев или совокупления шабашей. Ему нужно нечто большее и нечто иное; оно жаждет «подчинения» и при всем его стремлении к плотскому, ему нужны «души». Оно никогда не существовало и, тем не менее, постоянно присутствует.
Дьяволопоклонничество лежит за пределами основной линии магической традиции, которая всегда была направлена на обретение магом власти над всеми естественными и сверхъестественными силами. Оно является прерогативой тех, кто подчинился силам зла, чтобы слиться с ними воедино. Вот, что сообщается в предисловии к трактату XVI века « Fausti Hollenzwang » («Исследование Фаустом преисподней»), предположительно написанному самим Фаустом:
«Если вы хотите стать истинным магом и повторить мои деяния, вы должны обладать знанием Бога, как и других существ, но чтить его надо лишь в той форме, которая нравится Князьям этого мира... Пусть желающий практиковать мое искусство любит духов преисподней, а также тех, кто правит в воздухе; ибо только они могут сделать нас счастливыми в этой жизни; а тот, кто обладает мудростью, пусть ищет того же у Дьявола.
Ибо есть ли в мире такое, что лучше всего не было бы выражено в Дьяволе, Князе этого мира?
Одним словом, просите что угодно: богатства, чести и славы, и он даст их вам, а если надеетесь на благо после смерти, то лишь обманываете себя».
Одна традиция предполагает усмирение и использование злых духов магом, другая – то, что маг склоняется перед Властителем Зла, как перед источником его магической силы. Люди, сознательно вступающие в союз с Дьяволом, любят «духов преисподней» и расценивают обещание посмертного рая как ловушку, расставленную коварным христианским Богом, наслаждаются двумя основными ритуалами сатанизма – шабашем и черной мессой.
Природа и сам факт существования шабашей вызывают многочисленные споры. Одни современные авторы расценивают всю европейскую эпидемию «охоты на ведьм» как заблуждение, порожденное доверчивым фанатизмом, другие же принимают на веру всю сумму признаний, полученных у ведьм. Вероятно, истина находится между этими крайностями и все же ближе к первой из них. Фактический материал не оставляет сомнений в том, что из многих невинных людей признания были выжаты под угрозой физических и духовных мук. Некоторые из признавшихся явно заблуждались. Как правило, подробности их признаний совпадают, так как они основываются на широко распространенных представлениях о деятельности ведьм, к тому же они являются ответами на наводящие вопросы. Но было бы неправомерно отметать все свидетельства как фикцию: вряд ли при таком количестве дыма не было совсем никакого огня. Ведьмы и сатанисты существуют сегодня, и, вероятно, они существовали и в прошлом, каким бы малым ни было их число.
Охоты на ведьм начались в альпийских долинах Швейцарии, в Савойе и юго-восточной Франции в начале XV века. Первым произведением, дающим подробный анализ ведьмовства, была книга Иоаганна Найдера « Formicarius » («Муравейник»), написанная около 1435 года. Ее автор, доминиканец и профессор теологии Венского университета, получил свои сведения от швейцарского судьи Питера из Грейе, открывающего длинный и мрачный список фанатиков, преследовавших ведьм. В Германии суды над ведьмами начинаются в 1446 году, но лишь к 1625 году эти отвратительные преследования достигают своего апогея. Большинство французских судов над ведьмами датируются 1450–1670 годами. Последние годы XV века и начало XVI стали временем кровавых преследований в северной Италии и настоящей войны с ведьмами, которая велась среди басков на Пиренеях. Первая казнь ведьмы в Испании произошла в 1498 году, но испанская инквизиция отнеслась к обвинению в ведьмовстве осторожно и со скепсисом, так что дальнейшие суды такого рода были относительно редки. В Англии и Шотландии подобные суды появляются в 1566 году и существуют весь XVII век. В конце XVII века боязнь ведьм охватила Швецию, а суды в Салеме, штат Массачусетс, начались в 1692 году.
Относительно поздняя датировка процессов над ведьмами не дает возможности согласиться с широко распространенной теорией, выдвинутой Маргарет Мюррей и другими авторами, о том, что культ ведьм явился рудиментом языческой религии. «Свидетельства подтверждают, что в глубинах христианской религии языческие культы оставались во многих классах общества, в основном среди наиболее безграмотных слоев населения и в наименее населенных частях страны. Их возникновение можно проследить еще в дохристианскую эпоху, и именно они являлись древней религией Западной Европы» («Культ ведьм в Западной Европе»).
К несчастью, ничего подобного «свидетельства» не подтверждают. О языческих культах Западной Европы известно немногое, поэтому нет оснований связывать их с ведьмами. К тому же существование этих культов и процессы над ведьмами разделяет значительный временной промежуток. В Англии, одном из последних бастионов язычества в Западной Европе, все культы исчезают после правления короля Канута, умершего в 1035 году, а на континенте они исчезли еще раньше. Ведьмы расценивались их христианскими противниками как новая секта и преследовались не как язычники, а как еретики. Некоторые языческие представления и обряды сохранились в ведьмовстве, как, впрочем, и в христианстве, но это отнюдь не означает сохранения какого-то конкретного культа.
Ведьмы существовали с незапамятных времен, и всегда считалось что они имеют связь со злыми духами и силами преисподней. В средневековой Европе Князем преисподней и господином демонов считался Сатана, и очень может быть, что богом ведьм был не какой-то «рогатый бог» гипотетической «древней религии», а христианский Дьявол. Несомненно, основные представления и ритуалы средневековых ведьм сформировались под влиянием катаров, люцифериан и других сект, обвинявшихся в дьяволопоклонничестве, хотя многое они почерпнули и из других источников – магии и колдовства, классических традиций, Библии, языческих обрядов и общепринятых представлений о поведении ведьм.
Очень похоже, что преследование сатанинских сект и процессы над ведьмами стимулировали деятельность, которую они были призваны подавить. Праведники ужасались, но кое-кто из отступников христианства явно начинал испытывать интерес, а подробности ритуалов, афишируемые в публичных признаниях, могли быть использованы как образцы для подражания. Точно так же очень сильное влияние на современных ведьм оказала теория Маргарет Мюррей – интересный пример того, как жизнь подстраивается под вымысел.
Греки, римляне и языческие народы Западной Европы верили, что ведьмы могут налагать разнообразные злые чары – уничтожать урожай, вызывать ураганы и засухи, болезнь скота, убивать или причинять вред людям, способствовать или препятствовать любви. Свидетельств о ведьминских шабашах и их ритуалах не существует, однако считалось, что время от времени они собираются, обычно по ночам. Традиционной датой встречи на высшем уровне считался канун 1 мая. «Саллическая правда» Шарлеманя сообщает, что, если человека обвиняют в том, что он относил котел «на место встреч ведьм», но это не может быть доказано, обидчик должен уплатить штраф. Кроме того, утверждалось, что ведьмы занимаются каннибализмом. Если доказано, что ведьма съела человека, «Саллическая правда» сообщает, что она должна быть обложена штрафом (в три раза большим, чем клеветник). Если ведьмы действительно так часто, как это считалось, питались людьми (что представляется сомнительным), это могло быть последствием магической теории о том, что жизненная энергия человека приобретается путем поедания его тела.
У греков и римлян ведьмы ассоциировались с темнотой и смертью – с ночью и Луной (госпожой ночи), а также существами, управлявшими мертвыми. Божественной покровительницей ведьм был не рогатый бог, а богиня – Селена, или Геката, или Диана, каждая из которых олицетворяла Луну. Геката, пришедшая из Малой Азии, наиболее часто вызывалась ведьмами и магами. Она была трехликой, и ее изображали либо с тремя головами, либо с тремя телами, что ассоциировалось с тремя фазами Луны – новолунием, полнолунием и старением – и что символизировало Луну в небе, Диану на земле, и Прозерпину в преисподней. Гекате подчинялись привидения, ночь, тьма, надгробия, собаки, кровь и страх. Кроме того, она была богиней перепутий. Считалось, что, когда Геката мрачно блуждает в ночи, за ней следуют легионы духов, поэтому в качестве подношений духам и привидениям на перекрестках дорог оставлялась пища. Иногда эти подношения съедались беспринципными циниками.
В раннехристианскую эпоху сама Геката была забыта, но о ней сохранилась память как о Диане. В VI веке святой Цезарий из Арля изгнал из девушки демона, которого крестьяне называли Дианой. В 1318 году папа Иоанн XXII приказал расследовать деятельность группы магов при его дворе в Авиньоне, заявив, что те совокуплялись с дьяволицей по имени Диана. Сохранились и рассказы о блуждающих духах и их пирах на перекрестках дорог. В период раннего Средневековья бродило множество историй об ордах летающих по ночам демонов и сопровождающих их мертвых душах. Считалось, что с ними была и Диана, и это укрепляло мнение о том, что смертные могут встретиться с ней ночью.
«Не исключено также, что некоторые развратные женщины, соблазненные Дьяволом, иллюзиями и фантазиями демонов, ездят по ночам на различных животных с языческой богиней Дианой, и их сопровождают бесчисленные толпы женщин. В ночной тиши они пересекают огромные пространства, подчиняются Диане, как своей госпоже, и в определенные ночи призываются к ней на службу».
Этот отрывок из церковного уложения, называемого «Епископальным каноном» и написанного в IX веке, цитировался Бурхардом, епископом Вормским, в 1020 году и позднее постоянно повторялся и комментировался различными авторами. Бурхард утверждает, что богиню эту называют также Иродиадой, – виновницей смерти Иоанна Крестителя, и Хольдой, тевтонской богиней. Он спрашивает читателей, верят ли те, что «женщины, находясь по ночам в постели со своими мужьями, могут покинуть свой дом сквозь закрытые двери и окна, преодолеть огромные расстояния вместе с такими же растленными товарками и убивать людей невидимым оружием».
Ночные наездницы ассоциировались с вампирами и духами, в которых верили греки, римляне и иудеи, и каннибализм приписывался ведьмам именно в связи с этим. В 1155 году Иоанн Солсберийский говорил, что некоторые бедные женщины и необразованные мужчины верят, что по ночам их призывает к себе Царица Ночи, или Иродиада, устраивающая пиры и празднества. В зависимости от своих заслуг пришедшие получали награды или наказывались. Позднее это перешло в традицию шабашей. На этих сборищах поедались младенцы, которых затем изрыгивали целыми и невредимыми, и богиня возвращала их в колыбели.
Эти основанные на античных представлениях истории о Гекате, Диане, демонах и привидениях, высасывающих человеческую кровь, были широко распространены и пользовались общим доверием. Возможно, они лежали в основе обвинений, выдвигаемых против катаров и ведьм в том, что те летали на свои сборища на разных животных и метлах. Использование мазей для летаний также восходит к древней традиции. В «Золотом осле» Апулея ведьма намазывает свое тело мазями и бормочет заклинание, превращающее ее в птицу. Уже в XV веке было известно, что различные притирания могут вызывать галлюцинации. Иоганн Найдер в своем « Formicarius » рассказывает историю о женщине, испытывавшей эффективность мази в присутствии нескольких свидетелей, втирая ее в себя и произнося соответствующие заклинания. Она впала в крепкий сон. Проснувшись, женщина утверждала, что была с госпожой Венерой и Дианой, однако свидетели уверяли, что она не покидала комнаты. Рецепты мазей зачастую включали в себя аконит и белладонну, способные вызывать галлюцинации, корень чемерицы, болиголов и сажу для густоты, а также кровь летучей мыши для способствования ночным полетам. Многие ведьмы признавались в том, что летали на шабаши, другие говорили, что ходили на них пешком или ездили верхом на лошади. Некоторые свидетельства указывают на то, что речь шла скорее о ритуальных танцах, чем о настоящих полетах.
«Епископальный канон» стал камнем преткновения для охотников за ведьмами, так как в нем утверждалось, что поездки с Дианой и, соответственно, полеты на шабаш являются галлюцинациями. В 1458 году Никола Жакэ, инквизитор Франции и Богемии, заявил, что «Епископальный канон» устарел, так как ведьмы являются новой сектой, отличающейся от предшествовавших ночных наездниц. Он доказывал это тем, что классические ведьмы и ночные наездницы служили богине, в то время как верховное божество шабашей – мужского пола. Тем не менее некоторые признаки поклонения богине все еще сохранялись в ведьмовстве. В начале XVI века считалось, что на сборищах итальянских ведьм председательствовала некая Синьора в золотом облачении. В начале XVII века баскские ведьмы выбирали Королеву шабаша, являвшуюся главной невестой Дьявола. В некоторых судах, проводившихся в Шотландии, упоминается Королева Эльфина, совокуплявшаяся с мужскими участниками шабаша. Современные ведьмы возродили поклонение богине, называемой Царицей Небесной и Госпожой Всего Живого.
Богиня ведьм и посвященные ей обряды привнесли в средневековое ведьмовство полеты на шабаш, пиры и каннибализм, награды и наказания. Особое значение стало придаваться перекресткам как местам для проведения шабашей и заключения договоров с Дьяволом.
Слово «шабаш» означает собрание ведьм, проводимое обычно раз в неделю. Оно имеет отношение к евреям, которые постоянно подвергались гонениям со стороны христиан. (Как настаивают некоторые авторы, «шабаш» – это просто латинское или французское произношение слова «суббота».) Некоторые ранние авторы называли эти собрания «синагогами», как собрания катаров. Кроме этих еженедельных встреч, ежегодно в определенные вечера проводились крупные празднества, однако, несмотря на утверждения Маргарет Мюррей, общего мнения относительно их дат не существует. В некоторых областях шабаши проводились 2 февраля («Праздник Светильников»), в канун 1 мая (Вальпургиева ночь), 1 августа (Ламмес) и 31 октября (канун Дня Всех Святых, или Хэллоуин). Эти даты указывают на сохранение языческих традиций, поскольку они соответствуют древнему кельтскому делению года на две половины, начинавшиеся 1 мая (Бельтан) и 1 ноября (Самхайн), и еще на два подразделения – 1 февраля и 1 августа. Бельтан – начало лета – и Самхайн – начало зимы и день сил тьмы – отмечались праздниками, на которых жгли костры. В VIII веке День Всех Святых был перенесен на 1 ноября, первоначальную дату Самхайна. А 13 мая в Древнем Риме было днем, посвященным Лемурам, злобным духам, питавшимся человеческой кровью.
Еще одним важным днем для ведьм в некоторых областях считался канун середины лета – канун праздника Святого Иоанна Крестителя (Иван Купалы), отмечавшийся по всей языческой Европе. Однако некоторые ведьмы приурочивали свои шабаши к главным христианским праздникам. В 1460 году ведьмы Лиона отмечали Чистый четверг, день Вознесения, праздник Тела Господня и Рождество. Баскские ведьмы, осужденные в 1610 году, бодрствовали перед различными христианскими праздниками, включая Рождество, Пасху, Троицу, праздник Тела Господня, день Святого Иоанна и День Всех Святых. В XVII веке ланкастерские ведьмы организовали шабаш в Страстную пятницу.
Несколько поколений исследователей были убеждены в том, что первые сведения о шабашах ведьм связаны с историями двух пожилых тулузок – Анны-Мари де Жоржель и Катарины Делор, осужденных в 1335 году. Однако недавно выяснилось, что несколько веков спустя признания эти были сфальсифицированы Ламотом Лангоном, который включил их в трехтомную историю инквизиции, опубликованную им на французском языке в 1829 году.
Самые ранние сведения о шабашах относятся к 1400 году, тогда власти Швейцарии подвергли суду подозреваемых из Симменталя, близ Берна. Вина некоторых из них была доказана, и они были сожжены. Их обвиняли в занятиях колдовством, в том, что они вызывали ураганы и убивали при помощи молнии, переносили урожаи с полей соседних фермеров на свои собственные, насылали безумие и бесплодие, предсказывали будущее и описывали события, происходящие на больших расстояниях от них.
Этих людей под пытками заставили признаться в том, что они принадлежат к сатанинской организации, существующей в течение многих лет, и что собрания их проводились в церкви по воскресеньям. Для того чтобы стать членом группы, надо было отречься от Христа, дать обет верности Дьяволу и причаститься, приняв питье, приготовленное из сваренных тел убитых младенцев.
Дьявол являлся на их собрания в образе человека, и его называли «маленьким хозяином». Ведьмы пользовались мазями для превращения в животных, для полетов и для того, чтобы становиться невидимыми. Эти признания зафиксированы в « Formicarius » Найдера.
После процессов, проводимых инквизицией в области Дофин юго-восточной Франции в 1420– 1430-е годы, было казнено более ста женщин и пятидесяти мужчин. Подозреваемых пытками вынуждали к признаниям в нанесении вреда посредством колдовства, осуществляемого с помощью злых духов. Многие из этих духов были местными сельскими привидениями, носившими имена Пьер или Гий, Гриффар или Жинифер.
Точно так же, как в Швейцарии, подозреваемых вынуждали признаваться в том, что они принадлежат к давней и хорошо организованной сатанинской секте, что они летали по ночам на «синагоги», где поклонялись Сатане, пировали, танцевали и совокуплялись друг с другом и с самим Дьяволом. Сатана являлся к ним в образе человека с горящими глазами, в венце и черных одеждах, а иногда в образе черного кота.
Многие подробности этих признаний стали неотъемлемой частью более поздних представлений о поведении и деятельности ведьм. Члены секты заключали формальный договор с Дьяволом, поклонялись ему и воздавали почести недостойным целованием в зад. Они приносили ему в жертву младенцев и черных котов, а из тел младенцев делали магическое причастие. Секта испытывала воинствующую неприязнь к христианству, и Дьявол приказывал ее членам никогда не ходить к мессе и не совершать крестного знамения. Он учил их, как навлекать порчу, и на каждом собрании они отчитывались за сделанное. Иногда Дьявол ставил на их телах знак, свидетельствующий о том, что эти люди принадлежат ему.
Аналогичные признания были добыты под пытками у подозреваемых в районе Валэ в южной Швейцарии в 1428 году. Они отрекались от Бога, Христа и церкви, летали на сборища, где поклонялись Дьяволу, который обещал им, что они свергнут христианство и установят свои собственные законы. Преследования в Валэ продолжились, распространившись на Савойю.
Вероятно, появление поклонявшихся Сатане ведьм и их шабашей в альпийских долинах явилось результатом новых попыток покончить с вальденсами, многие из которых ушли во Французские и Швейцарские Альпы, где упрямо продолжали исповедовать свою веру. Однако вскоре появился новый вид ведьм.
Мартин ле Франк приблизительно в 1440 году сообщает, что Дьявол являлся на шабаши в образе кота, которому поклонялись ведьмы. Он передавал им магические порошки и мази. Ведьмы пировали и совокуплялись, а те, кому недоставало мужчин, соединялись с демонами. Они прилетали на свои сборища и улетали обратно на палках.
Более подробное описание шабаша и посвящения в ведьмы дается в анонимном трактате « Errores Gazariorum », написанном в Савойе в середине XV века. Новую ведьму приводят в «синагогу» и представляют Дьяволу, являющемуся в образе «порочного человека» или животного, обычно черного кота. Посвящаемая приносит клятву быть верной Дьяволу и сообществу, являться по первому призыву, приводить новых членов, хранить в тайне обряды сообщества и мстить за наносимый его членам ущерб. Она также обещает убивать детей в возрасте до трех лет и препятствовать заключению браков. После этого она кланяется Дьяволу и целует его в зад. Дьявол вручает своей новой послушнице посох и коробочку с магическими мазями и порошками. После этого все пируют, поедая жареных и вареных младенцев, и танцуют. Затем гасятся свечи, Дьявол кричит «местлер, местлер» («melez, melez»), и начинается оргия без разбора пола и семейных связей. После этого свечи снова зажигаются, и все опять приступают к еде и питью. Всякий нарушивший законы сообщества жестоко избивается. Перед тем как разойтись, все мочатся и испражняются в бочку, что, как они утверждают, делается «из презрения к святому причастию».
Сведения, которые сообщила Антуана Роз, ведьма из той же местности в Савойе, судимая в 1477 году, расходились с этим описанием лишь в деталях. Под пытками она призналась, что пожаловалась соседу на свою нужду, и тот обещал помочь ей. Однажды вечером он отвел ее на сборище, где люди веселились и танцевали пятясь. Сначала она испугалась, но ее уговорили поклониться Дьяволу, темноволосому мужчине по имени Робинет, который говорил с ней хриплым невнятным голосом, обещая дать много денег. Она отреклась от Бога и христианской веры, поцеловала ноги Дьявола и пообещала ежегодно отдавать ему часть денег, что с тех пор и делала. Дьявол дал ей кошелек, полный золота и серебра, но, когда она вернулась домой, кошелек был пуст. Он также дал ей палку в 18 дюймов длиной и бутылочку с мазью. Надо было намазать палку мазью, вставить ее между ног и сказать: «Ступай, во имя Дьявола, ступай!» – и тут же она перелетала в «синагогу». Там ведьмы пировали, поедая хлеб, мясо и вино. Потом они танцевали, а Дьявол превращался в черную собаку. Все целовали его в зад. Затем свечи гасились, Дьявол кричал «местлер, местлер», и мужчины совокуплялись с женщинами по-собачьи. Дьявол давал им порошки и мази, чтобы причинять вред людям и скоту. Он велел делать как можно больше зла окружающим, вместо Христа поклоняться в церкви ему, и, принимая причастие, выплевывать его. На одном из сборищ было растоптано освященное причастие.
Последовательность ритуалов на шабаше в разных областях различна. Обычно они начинаются с формальной клятвы верности Дьяволу: согласно трактату Гваццо « Compendium Maleficarum » (1626), как правило, ведьмы разжигали костер, Дьявол в образе козла или пса садился на трон, «...они подходили к нему и поклонялись, но не всегда одинаково. Иногда они вставали перед ним на колени, иногда стояли, повернувшись к нему спиной, иногда задирали ноги так высоко, что головы их откидывались назад и подбородки поднимались кверху. Потом они поворачивались к нему спиной и подходили, пятясь, как раки, и вытягивая руки назад, чтобы прикоснуться к нему в знак повиновения. Обращаясь к нему, они опускали лица к земле; и все, что они делали, они делали не так, как обычные люди».
Затем Дьяволу подносились свечи, и следовало непристойное целование. В общество принимались новые члены, Дьяволу представляли детей ведьм, и порой он даже сочетал их браком. Позже ведьмы усаживались за стол, после трапезы следовали безумные пляски, переходившие в оргию, в которой принимал участие и сам Дьявол, стараясь одарить своими милостями как можно больше ведьм. Иногда за оргией начиналась религиозная церемония, пародировавшая католическую мессу. В финале ведьмы сообщали о вреде, который им удалось причинить с момента предыдущей встречи, и Дьявол отпускал их.
Описание шабашей в признаниях ведьм воспроизводит многие обвинения, выдвигавшиеся ранее против дьяволопоклоннических сект – ночные сборища, появление Дьявола в образе человека, кота, собаки или козла, непристойное целование, отречение от христианства, убийство детей, пиры и оргии при погашенных свечах. Ведьмам, как и более ранним сектантам, была свойственна особая ненависть к евхаристии, эта ненависть коренилась в отказе притязаниям церкви быть посредником между Богом и человеком. Слова, произносимые священником во время мессы, превращали хлеб и вино в плоть и кровь Христа, и, съедая их, верующий становился единым с Христом. Однако еретики считали, что они имеют непосредственную связь с Богом и не нуждаются в посредничестве церкви, священника и освященного причастия. Пренебрежение евхаристией, выражавшееся, например, в том, что еретики заявляли, что вкус причастия напоминает им дерьмо, переросло в сатанизме в настоящую ненависть к плоти и крови презираемого христианского Спасителя.
В течение долгого времени ведьм обвиняли в каннибализме. Содержащееся в их клятве обязательство препятствовать бракам и убивать детей предполагает, что на раннем этапе развития культа ему был свойствен еретический ужас перед брачными отношениями и деторождением. Между порицанием деторождения и детоубийством лежит огромная пропасть, однако Клементий из Бюси и его последователи перешагнули через нее. Позднее одна из целей каннибализма заключалась в том, чтобы привязать ведьму к секте, точно так же, как поедание экскрементов жабы связывало с сектой вальденсов Турина. Некоторые ведьмы утверждали, что ели маленьких детей, будучи уверенными в том, что впоследствии это помешает им сделать признания; вероятно, тем самым они надеялись приобрести младенческую немоту.
В признаниях постоянно упоминается непристойное целование. Некоторые ведьмы утверждали, что у Дьявола на заднице есть второе лицо, которое они и целовали. Жаннет д'Абади говорила, что целовала Дьяволу лицо, пуп, фаллос и зад, в этом обвинялись и тамплиеры. В 1581 году ведьмы Авиньона заявили, что при посвящении в секту они отрезали кусок ткани от своей одежды и в знак покорности отдавали его Дьяволу. Ранее это встречалось в люциферианской инициации. Кроме того, в ритуале шабашей, проводившихся обычно по ночам, фигурируют свечи. В 1564 году трое мужчин и женщина из Пуатье признались, что поклонялись чудовищному черному козлу, непристойно целовали его и в качестве знака верности подносили свечи. В одних случаях Дьявол зажигал свечи и раздавал их своим поклонницам, в других они сами зажигали свечи от той свечи, которую он держал в руках или которая была закреплена у него на рогах. Возможно, это отражает связь Дьявола с солнцем, источником света. Антихристианская направленность культа не вызывает никаких сомнений. Например, в «Молоте ведьм» («Malleurs Maleficarum»), трактате, написанном двумя инквизиторами, опубликованном в 1486 году и считавшемся авторитетным источником по ведьмовству, сказано, что отречение от католической веры – первое из четырех главных требований, предъявляемых ведьмам (далее – преданность злу, принесение в жертву Сатане некрещеных детей и свободное излияние похоти). Там также сообщается, что многие люди, обращавшиеся к ведьмам за помощью, обрекались ими на то, чтобы плевать, закрывать глаза или бормотать непристойности, когда во время мессы поднималось причастие. Жертвы чудовищных преследований в Бамберге в начале XVII века утверждали, что ведьмы отрекались от христианства следующим образом: «Здесь я стою на этом дерьме и отрекаюсь от Иисуса Христа». Четыре бамбергские ведьмы, обвиненные в том, что брали в рот причастие, а затем оскверняли его, были приговорены к разрыванию раскаленными щипцами.
Хотя в ранних описаниях эта подробность не встречается, но позднее ведьмы признавались, что на своих шабашах они пародировали мессу, и это стало основной чертой их ритуала. Иезуит Мартин дель Рио, в конце XVI века сообщал, что ведьмы используют святую воду и придерживаются католического обряда. Пьер де Ланкр, адвокат и фанатичный преследователь ведьм, описывая свои изыскания среди французских басков в 1609 году, сообщает, что духовенство этой области заражено сатанизмом. Было признано, что пятеро священников пародировали мессу на шабашах, а один из них получил в награду от Дьявола двести крон. В некоторых случаях Дьявол сам читал текст мессы. Низложенный пресвитерианский священник, входивший в одну из ведьминских сект и в 1768 году подвергнутый суду, признался, что исполнял роль Дьявола и вел службу на шабаше, говоря ведьмам, что они будут счастливее в Дьяволе, чем во Христе. «Его они видят, а Бога не видят; и в насмешку над Христом и святым таинством в память тайной вечери он раздавал им причастие, прося съесть и выпить его в память о нем». Сообщается, что на вкус хлеб причастия напоминал вафлю, а вместо вина была кровь или черная болотная жижа.
Отрекаясь от христианского Бога, ведьмы признавали богом Дьявола. Согласно Ланкру, новоиспеченная ведьма говорила Дьяволу: «Я отдаю себя целиком в твою власть и в твои руки, не признавая никакого другого Бога, ибо ты есть мой Бог». Агнес Вебстер из Абердина, представшая перед судом в 1596 году, была обвинена в том, что называла Сатану своим богом. Нортумберлендские ведьмы, которых судили в 1673 году, называли Дьявола своим богом и благословенным спасителем. Мартин дель Рио говорит, что ведьмы приветствовали Дьявола как своего «творца, хранителя и дарителя», а Сильвен Нэвиллон в 1614 году в Орлеане призналась, что ведьмы считали Дьявола своим богом, учителем и творцом.
Упоминания о Дьяволе как о творце и господине указывают на представление о том, что мир был создан и управляется Дьяволом, в то время как Бог пребывает где-то очень далеко. Вероятно, одна из привлекательных черт ведьмовства заключается в том, что их бог зримо присутствовал на шабашах, воплощенный в образе человека или животного, в отличие от Христа, вознесенного на небеса. «Его они видели, а Бога видеть не могли». Есть сведения, что идол тамплиеров имел голову того «кто создал нас и не покинул нас».
Вероятно, ведьмы обращались к своему богу как к «Дьяволу», и тот факт, что он обладает большим количеством имен: Сатана, Люцифер, Вельзевул, Велиал, Астарот, Асмодей, Маммон, – указывает на то, что он сознательно идентифицировался с христианским Дьяволом. В 1595 году Жан дель Во, монах из аббатства Стабло в Нидерландах, без пыток признался в том, что поклонялся на шабашах Вельзевулу. Ведьмы целовали следы его ног, и перед началом пиршества произносилась молитва:
«Во имя Вельзевула, нашего Великого Господина и Властителя». Вероятно, из-за того, что Дьявол был христианским Сатаной, он приказывал ведьмам отомстить. «Отмстите или умрите», – говорил он ведьмам Пуатье, а согласно Мартину дель Рио, шабаши заканчивались словами Дьявола: «Отмстим же, дабы вы узнали закон, враждебный милосердию; ибо если не отмстим, то погибнем». Вероятно, это предполагало, что, пока христианство не свергнуто, Дьявол и его последователи не смогут обрести вечной жизни.
Совершенно очевидно, что Дьявол, появлявшийся на шабашах, был человеком, главой сообщества. Зачастую, соответствуя образу Князя тьмы, он был «черным» или «темным». Сообщается также, что он был холоден, как лед, как скелетообразное существо, которое при посвящении целовали люцифериане. Описания голоса Дьявола дают возможность предположить, что иногда он говорил через маску. В 1591 году французский демонолог Никола Реми писал, что голоса у демонов были «как из бочки». Как правило, сообщается, что голос у Дьявола тонкий, или хриплый, или невнятный.
Если Дьявол появлялся в образе животного, то зачастую его роль исполнял переодетый человек. В Дофине он появлялся то как человек, то как черный кот. В Пуатье дьявол был козлом, говорившим человеческим голосом, а в Бреси в 1616 году – черным псом, стоявшим на задних лапах и говорившим, как человек. В Гернси в 1617 году Изабель Беккет, отправившаяся на шабаш, увидела рогатую собаку, которая «взяла ее за руку своей лапой (показавшейся ей человеческой рукой) и, назвав по имени, сказала, что рада ее приходу». Иногда наряды Дьявола были действительно изысканными. Бамбергские ведьмы сообщали, что Дьявол появлялся в образе человека, козла или зеленого существа с совиной головой, рогами, черным или горящим лицом, с ногами козла, длинным хвостом и когтями на руках. Согласно показаниям шотландской ведьмы Агнес Симпсон, тело у Дьявола твердое, как железо, глаза горящие, вместо носа орлиный клюв, руки и ноги волосатые, и когти на руках и ногах.
Пристрастие Дьявола к рогам может объясняться его связью с числом 2, и не удивительно, что он появляется в образе животного, так как с незапамятных времен считалось, что демоны являются в образе животных или же в фантастических образах. Отцы церкви с давних времен утверждали, что дьяволы являются в образе животных или комбинированных существ (подобно рогатой собаке Изабель Беккет или бамбергскому зеленому Дьяволу). Чаще всего Дьявол является в образе козла (как ни странно, подобное никогда не встречается ни в Англии, ни в Шотландии), но также и в образах кота, собаки, быка, лошади, овцы, реже – борова, медведя, оленя. В образе козла Дьявол рогат, у него есть хвост, раздвоенные копыта и рыжая борода. Обычно он черного цвета и хромает.
Вероятно, ассоциация Дьявола с козлом связана с основным действом шабашей – совокуплением ведьм с Дьяволом. Во многих показаниях сообщается, что ведьмы наслаждались козлом. Вера в то, что дьяволы могли совокупляться с человеческими существами и желали этого, в основном проистекает из иудейской традиции – например, из истории связи Адама с Лилит и другими демонессами. Кроме того, существуют многочисленные классические мифы о совокуплениях смертных женщин с богами, казавшимися христианам дьяволами. Но главным источником этой веры, конечно же, является легенда о Сторожах.
На связь между Сторожами, злом и козлом указывает иудейский ритуал «Козел отпущения». В Книге Левит, где описывается этот ритуал, сообщается, что Аарон выбирает козла «вместо Азазела». Он возлагает на голову козла обе руки, «чтобы совершить над ним очищение и отослать его в пустыню для отпущения». Этот ритуал осуществлялся иудеями до 70 г. н. э. Козла отводили в пустыню и сбрасывали со скалы. К голове козла привязывалась красная шерстяная нитка, вероятно, в связи со стихом из Книги пророка Исайи 1:18: «Если будут грехи ваши, как багряное, – как снег убелю». Много сотен лет спустя красная нить или веревка стала отличительным знаком ведьмы.
Ритуал не был позабыт. В XIII веке раввин Моисей бен Намен объяснял, что «Господь приказывал нам посылать козла в Йом Киппур господину, чьи владения лежат в пустынных местах. Эманация его власти несет разрушение и гибель... Он связан с планетой Марс... и доля его среди животных – козел. Демоны входят в его владения и называются в Библии сейрим (козлы)». Этим господином пустынь, которому посылался козел, был Азазел, «звезда, упавшая с небес», глава Сторожей из Первой книги Еноха. Связанный с Марсом, он обучил людей изготовлению оружия и был заточен Богом в пустыню до Судного дня, когда ему предстояло быть брошенным в геенну огненную.
Обряд «Козел отпущения» связывал козла, нагруженного грехами всех людей, со злом и пороком. Кроме того, через Азазела он соединялся с Дьяволом и падшими ангелами. В Евангелии Святого Матфея Иисус говорит, что он придет во Славе своей и «как пастырь отделит овец от козлов». Козлы – это нечестивые, которые будут брошены «в огонь вечный, уготованный диаволу и ангелам его».